Неточные совпадения
Доживая последние дни в Париже, он с утра ходил и ездил по городу, по окрестностям, к ночи возвращался в отель, отдыхал, а после десяти часов являлась Бланш и между делом, во
время пауз, спрашивала его: кто он, женат или холост, что такое Россия, спросила — почему там
революция, чего хотят революционеры.
«Сейчас увижу этого, Якова… Я участвую в
революции по своей воле, свободно, без надежды что-то выиграть, а не как политик. Я знаю, что
времена Гедеона — прошли и триста воинов не сокрушат Иерихон капитализма».
—
Революция неизбежна, — сказал Самгин, думая о Лидии, которая находит
время писать этому плохому актеру, а ему — не пишет. Невнимательно слушая усмешливые и сумбурные речи Лютова, он вспомнил, что раза два пытался сочинить Лидии длинные послания, но, прочитав их, уничтожал, находя в этих хотя и очень обдуманных письмах нечто, чего Лидия не должна знать и что унижало его в своих глазах. Лютов прихлебывал вино и говорил, как будто обжигаясь...
— Сам народ никогда не делает
революции, его толкают вожди. На
время подчиняясь им, он вскоре начинает сопротивляться идеям, навязанным ему извне. Народ знает и чувствует, что единственным законом для него является эволюция. Вожди всячески пытаются нарушить этот закон. Вот чему учит история…
— Ах, оставьте! — воскликнула Сомова. — Прошли те
времена, когда
революции делались Христа ради. Да и еще вопрос: были ли такие
революции!
В одном месте было зарыто две бочки лучшего Аликанте [Аликанте — вино, названное по местности в Испании.], какое существовало во
время Кромвеля [Кромвель, Оливер (1599–1658) — вождь Английской буржуазной
революции XVII века.], и погребщик, указывая Грэю на пустой угол, не упускал случая повторить историю знаменитой могилы, в которой лежал мертвец, более живой, чем стая фокстерьеров.
Восхищение начальством! что значит восхищение начальством? Это значит такое оным восхищение, которое в то же
время допускает и возможность оным невосхищения! А отсюда до
революции — один шаг!
В это же
время, словно на смех, вспыхнула во Франции
революция, и стало всем ясно, что"просвещение"полезно только тогда, когда оно имеет характер непросвещенный.
С горьким чувством перечитывал я страницы сборника статей, написанных за
время войны до
революции.
Никакая
революция на коротком промежутке
времени не может формировать совершенно нового человека, хотя что-то новое с собой несет.
Но в
революции есть еще другая сторона, связанная со
временем.
Были среди них люди, ставшие революционерами потому, что искренно считали себя обязанными бороться с существующим злом; но были и такие, которые избрали эту деятельность из эгоистических, тщеславных мотивов; большинство же было привлечено к
революции знакомым Нехлюдову по военному
времени желанием опасности, риска, наслаждением игры своей жизнью — чувствами, свойственными самой обыкновенной энергической молодежи.
В истории знала только двенадцатый год, потому что mon oncle, prince Serge, [мой дядя, князь Серж (фр.).] служил в то
время и делал кампанию, он рассказывал часто о нем; помнила, что была Екатерина Вторая, еще
революция, от которой бежал monsieur de Querney, [господин де Керни (фр.).] а остальное все… там эти войны, греческие, римские, что-то про Фридриха Великого — все это у меня путалось.
«Яма» — это венец купеческой мстительной жадности. Она существовала до
революции, которая начисто смела этот пережиток жестоких
времен.
[Глава эта находилась уже в корректуре, в то
время как разразилась
революция и совершилось падение русского самодержавия.
Привлеченные шумом и криками, которые во
время этой
революции неслись с острова, я и несколько моих товарищей пробрались туда и, спрятавшись за толстыми стволами тополей, наблюдали, как Януш, во главе целой армии красноносых старцев и безобразных мегер, гнал из зáмка последних, подлежавших изгнанию, жильцов.
Положение его в Москве было тяжелое. Совершенной близости, сочувствия у него не было ни с его друзьями, ни с нами. Между им и нами была церковная стена. Поклонник свободы и великого
времени Французской
революции, он не мог разделять пренебрежения ко всему европейскому новых старообрядцев. Он однажды с глубокой печалью сказал Грановскому...
А. И. Герцена.)] в нашем смысле слова, до
революции не знали; XVIII столетие было одно из самых религиозных
времен истории.
Париж еще раз описывать не стану. Начальное знакомство с европейской жизнью, торжественная прогулка по Италии, вспрянувшей от сна,
революция у подножия Везувия,
революция перед церковью св. Петра и, наконец, громовая весть о 24 феврале, — все это рассказано в моих «Письмах из Франции и Италии». Мне не передать теперь с прежней живостью впечатления, полустертые и задвинутые другими. Они составляют необходимую часть моих «Записок», — что же вообще письма, как не записки о коротком
времени?
[Давно минувшие
времена… (ит.)] He только гостиные XVIII столетия не существуют — эти удивительные гостиные, где под пудрой и кружевами аристократическими ручками взлелеяли и откормили аристократическим молоком львенка, из которого выросла исполинская
революция, — но и таких гостиных больше нет, как бывали, например, у Сталь, у Рекамье, где съезжались все знаменитости аристократии, литераторы, политики.
От Гарибальди я отправился к Ледрю-Роллену. В последние два года я его не видал. Не потому, чтоб между нами были какие-нибудь счеты, но потому, что между нами мало было общего. К тому же лондонская жизнь, и в особенности в его предместьях, разводит людей как-то незаметно. Он держал себя в последнее
время одиноко и тихо, хотя и верил с тем же ожесточением, с которым верил 14 июня 1849 в близкую
революцию во Франции. Я не верил в нее почти так же долго и тоже оставался при моем неверии.
Тут дела немецкой
революции пошли быстро под гору: правительства достигли цели, выиграли нужное
время (по совету Меттерниха) — щадить парламент им было бесполезно.
Деятели Французской
революции вдохновлялись идеями Ж.Ж. Руссо и философии XVI-XVII века, были на высоте передовой мысли того
времени (это независимо от ее оценки по существу).
Было
время, когда меня соблазняло вычитанное из «Бесов» — аристократ в
революции обаятелен.
Марксизм раскрывал возможность победы
революции, в то
время как старые революционные направления потерпели поражение.
Богданов очень благородно держал себя во
время большевистской
революции.
Деятели русской
революции вдохновлялись идеями уже устаревшего русского нигилизма и материализма и были совершенно равнодушны к проблемам творческой мысли своего
времени.
Некоторое
время после
революции 1917 г. значительная часть духовенства и мирян, почитавших себя особенно православными, была настроена контрреволюционно, и только после появились священники нового типа.
«Одна лишь социальная
революция, — говорит он, — будет обладать силой закрыть в одно и то же
время и все кабаки и все церкви».
Деятели французской
революции жили передовыми идеями того
времени, идеями Ж. Ж. Руссо, просветительной философией XVIII в.
Характерно, что русским не свойственна риторика, ее совсем не было в русской
революции, в то
время как она играла огромную роль во французской
революции.
В это же
время внизу, в Таврическом дворце, и вокруг бушевала
революция.
Он вышел из кружка Свентицкого и Эрна, которые одно
время пытались соединить православие с
революцией.
В это же
время Герцен, разочаровавшийся в
революции 48-го года, писал, что началось разложение Европы.
То было
время первой малой
революции, и журнал мог просуществовать только год.
Не нашел я в Мадриде за
время, которое я провел в нем, ни одного туриста или случайно попавшего туда русского. Никто там не жил, кроме посольских, да и посольства-то не было как следует. Русское правительство после
революции, изгнавшей Изабеллу в 1868 году, прервало правильные сношения с временным правительством Испании и держало там только"поверенного в делах". Это был г. Калошин, и он представлял собою единственного россиянина, за исключением духовенства — священника и псаломщика.
В это
время Париж сильно волновался. История дуэли Пьера Бонапарта с Виктором Нуаром чуть не кончилась бунтом. Дело доходило до грандиозных уличных манифестаций и вмешательства войск, Герцен ходил всюду и очень волновался. Его удивляло то, что наш общий с ним приятель Г.Н.Вырубов как правоверный позитивист, признающий как догмат, что эра
революции уже не должна возвращаться, очень равнодушно относился к этим волнениям.
Экзистенциальное
время в
революциях есть лишь мгновение, оно уносится потоком исторического
времени.
Роковая ошибка деятелей
революции связана с отношением к
времени.
Но значение больших
революций в том, что в них есть момент эсхатологический, который всегда бывает так окутан исторической детерминацией, так ввергнут в историческое
время, что его почти нельзя различить.
Активное отношение к концу истории предполагает более или менее длительный период изменения структуры сознания, духовную и социальную
революцию ещё в историческом
времени, которая не может совершиться одними человеческими силами, но не может совершиться и без человеческих сил, пассивным ожиданием.
В
революции происходит процесс объективации, отчуждение человеческой природы в объектный мир, в то
время как настоящая и радикальная
революция должна была бы быть победой над всякой объективацией и переходом в свободную субъективность.
Это объясняется тем, что
революция есть острая болезнь
времени, она знает лишь переход и все оценивает по полезности для перехода.
Если
время вообще есть парадокс, то в отношении
революции к
времени этот парадокс достигает наибольшей остроты
Революция происходит в настоящем, и люди
революции находятся во власти стихий настоящего.
Для метафизики
революции интереснее всего отношение к
времени.
Это внутренняя глубинная
революция, совершающаяся в экзистенциальном, а не историческом
времени.
Революции бывали во все
времена, они бывали в древнем мире.
В
революции есть момент эсхатологический, как бы приближение к концу
времен.
Девять лет прожила старушка в семье Хомутовых и умерла, когда ее воспитаннице минуло семнадцать лет, подарив ей перед смертью свою библиотеку, кольцо из волос Шарлотты Корде, присланное покойной из Парижа ее двоюродным внуком, также погибшим или пропавшим без вести во
время первой
революции, что служило неистощимою темой для разговоров между ученицей и воспитательницей, причем последняя описывала своего «brave petit fils» яркими красками безграничной любви.
Чувствовалось, что им далеко не закончена борьба с этим злодеем, гиеной, грабителем, негодяем
революции, как называли в то
время Наполеона в русских журнальных статьях и драматических произведениях.